Поиск

Верхне-Волжская набережная и пл. Минина и Пожарского

Обновлено: 7 окт. 2021 г.


Верхне-Волжская набережная


С давних времен Верхне-Волжская набережная являлась частью дороги Нижний Новгород - Казань, что придавало улице особую значимость.


Сегодня Верхне-Волжская набережная - одна из "парадных" улиц города, но не всегда она была такой. За удовольствие гулять по ней нам следует поблагодарить одного из деятелей российской истории, которого обычно редко поминают добрым словом – Николая I. В 1834 году император посетил Нижний Новгород и был возмущен тем, что великолепное по природе своей место содержится небрежно. Монарх повелел вычистить волжский откос (где местные жители устроили свалку), разбить на его склонах парк ("Александровский сад") и благоустроить саму набережную. Таким образом, в 19 столетии улица стала одной из престижнейших в городе и застраивалась отныне редкостными по красоте и изяществу домами – исключительно каменными и обязательно фасадом к реке.


Сегодня с набережной открывается вид на канатную дорогу - одну из самых протяженных и высоких в Европе. Улица выходит на реконструируемый сейчас комплекс спортивных трамплинов и колесо обозрения.

Александровский сад


За появление в городе этого необычного парка мы должны поблагодарить Николая I, который распорядился разбить его на Откосе, на том самом месте, где прежде горожане устроили свалку бытовых отходов. Именно там император, согласно преданию, прикрыв нос надушенным платком (так как от свалки исходило невыносимое зловоние), заметил, что в Нижнем Новгороде природа сделала все, чтобы город украсить, горожане - все, чтобы его испортить. Когда он отдал приказание разбить здесь парк, кто-то из свиты дерзнул возразить самодержцу. Неразумно устраивать парк на такой крутизне – мол, нижегородцы - люди равнинные, по горам гулять не приучены. На это император коротко и сухо ответил: «Пускай научатся».

Само название парка весьма обыкновенно. В первой половине 19 в. такое имя получили сразу несколько вновь созданных "общественных садов". Самый знаменитый - у стен московского Кремля, именно в нем установлен легендарный памятник Неизвестному солдату. Все эти парки устраивались по приказу императора Николая I и именовались в честь его супруги Александры Федоровны.

Согласно плану, Александровский сад в Нижнем Новгороде должен был стать парком в английском стиле, то есть приближенным по устройству к природному ландшафту (в противовес «французским» паркам с их симметричными дорожками и подстриженными деревьями). В подготовительных работах были задействованы местные мастера, в том числе губернский архитектор Иван Ефимович Ефимов, а для работ декоративных в Нижний был направлен прославленный немецкий мастер Карл Петцольд. Со своей нижегородской командой он создал затейливую схему дорожек, щедро осененную липами, дубами, кленами и вязами.


Нужно отметить, что Александровский сад, хотя и получил заурядное имя, сам по себе был необычен: большой редкостью по тем временам была разбивка общественного парка на столь сложном рельефе с огромным перепадом высот. Из-за особенностей склонов и грунта работы шли достаточно долго. Но какой популярностью он стал пользоваться сразу же после открытия!


Парк вмещал в себя площадки, где выступали хоры и оркестры, к тому же, был иллюминирован. Второе рождение парка произошло в советские годы, когда здесь была выстроена эстрада (легендарная "Ракушка") и подсажены бальзамические тополя. На некоторое время, в конце 20 - начале 21 века, парк пришел в упадок, но теперь возрождается и вновь становится центром притяжения для горожан. В частности, он используется для проведения экологического фестиваля «Ботаника». "Ракушка" также восстановлена и снова принимает публику.

Мариинский институт благородных девиц (Минина, 28а)


И сегодня это задние выполняет функцию, заложенную еще в середине 19 века – это учебное заведение. Строился институт долго: начало его было положено еще при Николае I, а закончено при Александре II. Прошло почти 20 лет до окончательного завершения строительства. Однако девиц нужно было образовывать, и временно институт был открыт в январе 1852 года на улице Ильинской в доме Рычиных (Ильинская, 65 кор 1). Но нет ничего более постоянного, чем временное. На Ильинской институт просуществовал 9 лет. Зато, переехав на Верхневолжскую набережную в год отмены крепостного права (1861), обучал он девиц плоть до Первой мировой войны (1914).


Вектор направления развития женского образования указала Екатерина II, и в середине 18 века в России начинает работать Смольный институт. До этого времени для девушек было предусмотрено только домашнее обучение. И это было только начало большого пути.


В 19 столетии слова Чернышевского и Добролюбова о том, что женщина имеет такие же умственные качества, как и мужчина, звучали все громче. И, как раз в это время идет строительство нижегородского института благородных девиц. Наш институт в числе 30 губернских институтов, открыл свои двери для среднего образования девочек. А так как были они под патронажем великой княгини, а потом и императрицы Марии Александровны, то получили название Мариинских институтов благородных девиц.


Это было закрытое перворазрядное учреждение, где обучались дочери потомственных дворян, купечества 1 и 2 гильдии, а также военных чинов.

Девочки принимались в институт в возрасте 10-12 лет, обучение длилось 7 лет. Изучали они Закон Божий, историю, географию, русскую словесность, арифметику, естествознание, физику, французский и немецкий языки, чистописание, рисование, музыку, пение, танцы, изящные и хозяйственные рукоделия. Именной список выпускниц и табель их оценок отсылался императрице. Кроме того, две ученицы каждого выпуска содержались на стипендию императрицы Марии Александровны. Варвара Рукавишникова, усадьба которой была рядом с институтом, бывшая его выпускница, также взяла двух девочек-сирот на финансовое обеспечение.


Обучение девочек велось на высоком профессиональном уровне. Об этом говорит участие института в двух выставках – Всемирной Колумбовской в Чикаго в 1892 году и Всероссийской промышленно-художественной в Нижнем Новгороде в 1896 г. С первой выставки институт привез бронзовую медаль и почетный диплом.


Комплекс зданий занимает территорию между бывшей Жуковской, ныне улицей Минина – проходящей параллельно набережной, и самой набережной. Главный фасад нового трехэтажного здания выходит на Волгу, так что институтки, которым было запрещено покидать стены заведения, имели возможность хотя бы любоваться заволжскими просторами. На первом этаже здания жила начальница института, здесь же располагались зал, столовая, комнаты классных дам. На втором этаже были обустроены классы и физический кабинет, на третьем – домовая церковь и общие спальни воспитанниц, так называемые дортуары. К зданию примыкают два двухэтажных флигеля, в которых располагались лазарет, гардеробы, кухня, баня, людская. Флигели образуют двор – курдонер, выходящий на улицу Жуковскую (современную Минина). К зданию была подведена вода, работала сплавная канализация с бетонными трубами (большая роскошь по тем временам). Девочки обучались и жили в здании, построенном талантливыми архитекторами и инженерами по последнему слову творческой мысли.


По окончании выпускницы получали аттестат домашней учительницы, а получившие награду (медаль или книгу) - аттестат домашней наставницы и право без экзаменов поступать на платные педагогические курсы.

Среди выпускниц института есть известные фамилии как в нашем городе, так и за его пределами: Варвара Балакирева – младшая сестра Милия Балакирева, талантливого композитора, Александра Боборыкина - общественная деятельница русской эмиграции, Варвара Рукавишникова (Бурмистрова в замужестве, представительница рода Рукавишниковых), Ольга Кузнецова (будущая жена пароходчика Каменского), Софья Невзорова - революционерка.


Нижегородское издательство «Кварц» в 2019 г. выпустило книгу «Жизнь как она есть» - мемуары воспитанницы Мариинского института Ольги фон Тунцельман, откуда можно почерпнуть сведения о жизни пансионерок институте.


Полностью институт был закрыт в июне 1918 года, но учебный профиль здания не сменился. Здесь располагается факультет Нижегородского технического университета.

Часовня Федора Ушакова (Минина, 28а кор 1)


Часовня Святого адмирала Федора Ушакова построена по инициативе ректора и педагогов технического университета им. Алексеева в 2000 году как дань памяти учителям и студентам, пострадавшим в годы репрессий. Это напутствие в новое тысячелетие о недопущении попрания православной культуры и традиций.

5 января 2004 г. часовня была освящена во имя Святого Федора Ушакова. Архитектор - Николай Кудряшов. ​ ​

Справка:

Федор Федорович Ушаков, флотоводец, адмирал, герой русско-турецкой войны еще при жизни прославился – ни одного проигранного сражения (из 43!), ни одного потерянного в бою корабля. Но слава, звания и награды – это еще не все. Ушаков заслужил кое-что поважнее, а именно - уважение, как человек честный, порядочный и милосердный. ​ ​ И все же канонизация Ушакова в двухтысячных для многих стала неожиданностью и породила множество споров. Но так или иначе, российские моряки обрели еще одного небесного покровителя, наряду с апостолом Андреем Первозванным и святителем Николаем Чудотворцем. ​ ​

Иконы с изображением святого праведного воина Феодора Ушакова весьма необычны. Достаточно сказать, что Ушаков пишется в адмиральском мундире и при орденах. Кроме того, на заднем фоне и в житийных клеймах появляются большие парусные корабли, что для русской иконописной традиции скорее редкость. Необычно и выраженное сходство с оригиналом. Атрибутом святого Феодора Ушакова стал свиток с надписью: «Не отчаивайтесь! Сии грозные бури обратятся к славе России».

НГТУ (Минина, 24 кор 1)


В начале 1930-х годов страна была охва­чена эйфорией строительства новой жизни. Самое модное слово - инду­стриализация. Когда в 1931 году на Откосе начинает строиться здание нового Индустриального института, предполагалось, что архитектурное решение должно воплотить в себе дух эпохи. Архитекторы Д.Н. Чечулин и И.Ф. Нейман проектируют простые геометрические коробки трехэтажных краснокирпичных зданий, ши­рокие «лежачие» окна, минимальные укра­шения: со стороны набережной - четыре колонны-пилястры, увенчанные скуль­птурными изображениями студентов (и студенток!) с книгами и чертежами в руках.


Главный вход (со стороны улицы Провиантской) производит впечатление парадности, монументальности за счет большой, широкой лестницы и сте­клянной ленты огромного оконного проема. Здание занимает целый квартал и имеет в плане сложную конфигурацию.


Строительство шло в спешке, достаточно тщательных изыскатель­ских противооползневых работ не проводи­лось, грунт был мягкий (только к середине XIX века здесь был засыпан овраг). Неудивительно, что еще до окончания строительства здание «покачнулось», его стягивали стальным бандажом и даже цепя­ми. Изначальная «нетвердость» постройки создаст еще много проблем последу­ющим поколениям, и ремонт огромного здания станет постоянным.


Начало Индустриальному институту положил Варшавский политехнический. В 1915 году во время Первой мировой войны Варшавский политех эвакуировали сначала в Москву, затем в Нижний Новгород. Переехал весь профессорско-педагогический состав, перевезли лабораторное оборудование и библиотеку. Один из факультетов – горный – остался в столице. На базе горного факультета был впоследствии создан Московский государственный горный университет.

Кроме того, еще один факультет Варшавского института эмигрировал в Новочеркасск.


Сегодня в НГТУ есть музей, в котором подробно описывается история переезда, собраны документы и вещи тех лет. В кабинете ректора вуза хранится реликвия - старинные деревянные часы. Они из ректората Варшавского политехнического института, им 150 лет. Часы удивительно хорошо сохранились, почти все детали оригинальные, механизм работает. Специальные сотрудники следят за их состоянием. Дело непростое, ведь запасных частей нет, все элементы в случае поломки надо либо восстанавливать, либо изготавливать вручную заново. Подобные часы есть лишь в Польше, в Гданьском университете. Правда, там они не ходят.


Для будущих корабелов в подвальном помещении нового здания был устроен опытовый бассейн с необходимым оборудованием (он работает до сих пор), а еще подвалы особенно пригодились в военное время: там было бомбоубежище.

Во время Великой Отечественной войны в здании временно разместились эвакуирован­ный из Ленинграда кораблестроительный институт, горьковский радиотехникум и школа № 1. Ни на день не прерывались занятия и в са­мом индустриальном институте.


В послевоенные годы огромное здание индустриального (с 1950 года - политехнического) института стало свидетелем настоящего расцвета ВУЗа. Появились новые факультеты, активно шла научная и об­разовательная работа. Ему уже не хватало площадей. В 1954 году со стороны двора был пристроен еще один корпус, а в 1963-ом - четвертая коробка корпусов, выходящих на улицу Минина, - для физтеха, одного из самых престижных тогда факультетов.

В вечном споре между физиками и лириками политехнический удивил: еще в пятидесятых здесь стали про­водиться студенческие вечера на англий­ском, немецком, французском языках, новогодние студенческие балы-маскарады, была активная вузовская театральная самодеятель­ность, от которой родился Театр эстрадных миниатюр политехников (знаменитый ТЭМП).


Институт разрастался, строи­лись новые корпуса. В главном здании ре­монтные работы велись постоянно, однако к 1974 году оно пришло в аварийное состоя­ние. Особую опасность представляли дере­вянные конструкции чердачных и межэтаж­ных перекрытий. Образовалось множество трещин, протечек, обваливалась штукатурка. Начался капитальный ремонт, который шел до 1983 года. Часть перекрытий сменили на железобетонные, бутовый фундамент заменили металлическими балками, рекон­струировали стенку и бровку Откоса.


Несмотря на проведенные работы, уже к концу 1990-х стало очевидным, что больших проблем не избежать. Со стороны набережной в конструкциях здания появи­лись трещины, процесс их раскрытия про­должался. В 2001 году случился оползень, и стало ясно, как важно, наконец, провести изыскательские работы и наметить пра­вильное направление реконструкции.


В числе выпускников НГТУ:


Густав Васильевич Тринклер, создавший бескомпрессорный дизельный двигатель, названный «Тринклер-мотором». Это выдающееся изобретение составляло серьезную конкуренцию существовавшим в то время аналогам, но его заметили не сразу. Между тем устанавливаемые и в современные автомобили дизельные двигатели правильно называть двигателями Дизеля, работающими по принципу Тринклера.


Игорь Иванович Африкантов, основатель, начальник и главный конструктор нижегородского Опытного конструкторского бюро машиностроения, основатель физико-технического факультета НГТУ. Игорь Иванович руководил работами по проектированию ядерных реакторов.


Ростислав Евгеньевич Алексеев, выдаю­щийся конструктор - создатель новых типов судов и экранопланов Он учился на кораблестроительном фа­культете, а в 1941 году, уже в военное время, при занавешенных чёрной тканью окнах аудитории защитил дипломный проект «Глиссер на подводных крыльях» и получил звание инженера кораблестроения. В 2007 году университет стал носить его имя.


Здесь преподавал Андрей Александрович Липгарт, конструктор автомобилей, с 1933 по 1951 год занимавший пост главного конструктора Горьковского автомобильного завода, где руководил разработкой 67 экспериментальных моделей, 27 из которых пошли в серийное производство, в том числе знаменитый ГАЗ-М20 «Победа».


Дом Кабачинского (Верхневолжская наб, 12)


Дом Кабачинского (годы постройки 1912-1913) – ОКН регионального значения, выстроен в стиле модерн.


Николай Васильевич Кабачинский окончил Императорское Московское техническое училище (ИМТУ) – (будущую «Бауманку») в 1893 г. по специальности инженер-механик. Работал на Сормовском судостроительном заводе.

В то время Сормовский судостроительный был передовым предприятием в своей отрасли не только в российских, но и мировых масштабах. Достаточно сказать, что именно на этом заводе в 1870 году была запущена первая в России мартеновская печь, в 1896 году завод представлял на всероссийской ярмарке первые пароходы с электрическим освещением, а в 1903-04 по заказам «Товарищества Братьев Нобель» спустил на воду первые суда совершенно нового типа – теплоходы. Между прочим, это до сих пор самый распространённый тип речных судов во всём мире.


Заказчиками Сормовского Завода была династия купцов-староверов Каменских, занимавшихся речным и конным извозом (см. следующую статью - "Особняк Каменских"). В 1909 году инженер Сормовского завода Н.В. Кабачинский был активным участником проекта по постройке для «Товарищества Каменских» шести пассажирских судов.


Известны имена этих кораблей – «Александр», «Василий», «Григорий», «Марианна», «Наталия», «Фёдор» (вероятно, следуя семейной традиции, использовали имена родственников – так основатели династии братья Каменские называли суда в честь своих сыновей).


Проект был осуществлён успешно. Корабли по своим рабочим качествам вышли даже лучше, чем было положено по контракту. Было ли это отступление от контракта допущено из чрезмерного служебного рвения или по сговору с заказчиком - неизвестно. Но инженер Кабачинский, по итогам разбирательства был с завода уволен.


И был тут же принят братьями Каменскими на новую должность. Одни источники называют Николая Васильевича Кабачинского инженером-консультантом Торгового Дома «Ф. и Г. Бр. Каменские». Другие – управляющим. Впрочем, может быть верным и то, и другое – в разные промежутки времени. В дополнение к должности инженер получил премию – подъёмные. Вероятно, именно на эти суммы и был построен дом на набережной. Согласно адресной книге 1911 года, «Кабачинскiй Ник. Вас., механикъ», живёт в некоем «доходном доме Баженова на Большой Печёрке», то есть на съёмной квартире. А в 1913 уже заселяется в собственный особняк, по соседству с домом своих нанимателей - Каменских.


Возможно, именно эта история успеха аллегорически увековечена в барельефах, украшающих окна особняка. Сова – символ знаний, мудрости и учёности – обрамлённая лавровыми ветвями – символом победы.


В 1913 году товарищество Ф. и Г. Каменские спускают на воду выдающееся для того времени по грузоподъёмности судно, названное в честь родового села братьев Каменских – «Данилиха». Проектировал судно, конечно, Кабачинский.


Но в 1910-х годах года дела Товарищества Братьев Каменских начали приходить в упадок. Братья рассорились между собой, экономику страны подкосила Первая Мировая война, начали давить конкуренты, которые в итоге поглотили товарищество. Контора была перенесена в Москву, хотя род Каменских и продолжал играть ведущую роль в делах.


А следы инженера Кабачинского теряются. Как сложилась его дальнейшая судьба – неизвестно. В истории отечественной инженерии фигурирует его сын - Николай Николаевич Кабачинский (1898-1959), видный педагог и ученый-кораблестроитель, преподаватель НГТУ им. Алексеева.


В особняке после революции располагались различные госучреждения. А в 80-х гг он привлёк внимание режиссёра Глеба Панфилова, и в нем снимался фильм «Васса» с Инной Чуриковой в главной роли.


Особняк Каменских (Верхневолжская наб., 11)


«Особняк Каменских» - так называли этот дом до революции, так мы называем его и сегодня. Построен в стиле неоклассицизма в 1913 году. Портик с монументальными колоннами напоминает о дворянских особняках Санкт-Петербурга. И не без оснований. Это творение архитектора из Санкт-Петербурга Бориса Андреевича Коршунова. А выполнял он заказ купца-пароходчика Федора Михайловича Каменского и его жены.


Наши нижегородские краеведы обратили внимание на род Каменских лишь в 1973 году. Именно тогда в этом особняке был обнаружен настоящий клад. Но о нем позже. Каменским уделяли сравнительно мало внимания, поскольку они не были коренными нижегородцами. Приехали купцы-пароходчики в Нижний из Перми. Вернее, приехало второе и третье их поколение.


А начинался род с крепостных крестьян пермского уезда княгини Бутеро - братьев Федора и Григория Каменских. Они смогли скопить денег, занимаясь извозом, и выкупиться на волю. Это было время бурного развития пароходства, и братья решают идти в ногу со временем.


На Сормовском заводе заказывают свой первый буксирный пароход «Работник». А дальше - больше: открывают пассажирское пароходство по линии Пермь - Нижний Новгород; регистрируют Торговый Дом «Ф. и Г. Братья Каменские»; заводят представительства в Санкт-Петербурге и Москве. А сами переезжают в Нижний Новгород.


В конце 19 века заявляет о себе и представитель третьего поколения рода Каменских - Федор Михайлович, владелец этого особняка. Он мог бы вести жизнь беспечного рантье. Но крестьянские корни и воспитание не позволяли жить в праздности. Федор Михайлович был человеком по-купечески деловым, но при этом его интересы не ограничивались семейным бизнесом. Например, он мог поехать в Москву, только чтобы посетить премьеру спектакля. Собирал коллекцию произведений искусства.


Его жена, Ольга Ивановна Каменская, урожденная Кузнецова - дочь нижегородского виноторговца, во всем поддерживала увлечения своего мужа. Сама любила театр, прекрасно музицировала.


Решив обзавестись собственным домом, они пригласили столичного архитектора, и проект утвердили совсем "некупеческого" вида. Кстати, изначально перед домом планировалось установить еще и скульптуры. Именно в таком виде изображен особняк на крышке золотого портсигара. Это был подарок архитектору, который Каменские вручили Коршунову по завершении строительства. На портсигаре была еще и надпись: "Нашему устроителю".


Первая мировая война и революция вынуждают хозяев дома уехать. Но они, без сомнения, рассчитывали вернуться, поскольку в покинутом особняке они устроили тайник, где спрятали большую часть своей коллекции.


В 1918 году дом был национализирован. И только в 1973 году, когда по предписанию пожарной службы начали демонтировать дубовую лестницу, чтобы заменить ее на несгораемую железную, тайник был обнаружен.


Аккуратно завернутые в газеты 626 предметов старины 17-19 веков. Русский фарфор фабрик Гарднера и Попова, саксонский фарфор, хрусталь, тарелки к 300-летию дома Романовых, ордена, альбомы, картины. И что не менее ценно - дневники хозяев. Коллекцию передали в исторический музей.

В настоящий момент особняк Каменских находится в состоянии реставрации.

Памятник Петру Нестерову и макет «Ньюпора»


В 1987 году в нашем городе был установлен памятник выдающемуся русскому летчику – Пётру Николаевичу Нестерову. Авторы - известные скульпторы Рукавишниковы (потомки нижегородского купеческого рода Рукавишниковых.


Родился Нестеров в 1887 г. в семье офицера - воспитателя Нижегородского кадетского корпуса (современное здание Законодательного собрания в Нижегородском Кремле). Отец умер в возрасте 27 лет, оставив жену и троих сыновей - Николая, Петра и Михаила - практически без средств к существованию. Забегая вперед, скажем, что только одному из братьев – Николаю – суждена была долгая жизнь. Безоговорочно приняв после Октябрьской революции сторону большевиков, он служил в Советской Армии, стал генералом, преподавателем одной из военных академий. Михаила и Петра ожидала смерть в воздухе.


По счастью, бедственное положение семьи не помешало Петру Нестерову получить образование – его приняли в Нижегородский кадетский корпус, где ранее преподавал его отец, на казенный счет.


Петр Нестеров был смелым и отзывчивым товарищем, с развитым чувством прекрасного, неплохо рисовал, пел, играл на мандолине. Композитор А. К. Глазунов предсказывал ему большое вокальное будущее. Пётр много читал. Его интересы были разнообразными, он овладел несколькими иностранными языками, увлекался орнитологией.


В 1904 году Пётр Нестеров закончил Кадетский корпус по 1-му разряду и был направлен для продолжения учёбы в Михайловское артиллерийское училище. После блестяще сданных экзаменов подпоручик Нестеров назначается в 9-ю Восточно - Сибирскую стрелковую артиллерийскую бригаду. От многих офицеров он выгодно отличался не только познаниями, но и своим отношением к подчиненным. Вскоре его артиллерийский расчёт вышел в учебных стрельбах на первое место.


Случай повернул судьбу Нестерова. Его внимание привлек аэростат, находившийся во Владивостокской крепостной воздухоплавательной роте. Познакомившись с офицерами роты, он высказал мысль о применении аэростата в качестве наблюдательного пункта для корректирования артиллерийской стрельбы.


В 1910 Нестеров по болезни был переведён в Кавказскую резервную артиллерийскую бригаду "по климатическим условиям сроком на один год". Во Владикавказе Нестеров познакомился с Артемием Кацаном, пилотом - авиатором, построившим планер собственной конструкции. "Мое увлечение авиацией началось с 1910 года... - вспоминал потом П. Н. Нестеров. - Я поставил себе задачу построить такой аппарат, движения которого меньше всего зависели бы от окружающих условий и почти всецело подчинялись бы воле пилота".

В 1911 году, находясь в отпуске в Нижнем Новгороде, Пётр Нестеров становится членом Нижегородского общества воздухоплавания.


В сарае на Провиантской улице Нестеров с друзьями по кружку построили планер. Мать помогла сшить обшивку к планеру. Для испытаний выбрали поле за Петропавловским кладбищем (современны парк Кулибина). Запустили планер с помощью лошади. Лошадь разбежалась, и аппарат, набирая скорость, вместе с испытателем поднялся в воздух на 2 - 3 метра. "Нижегородский листок" 3 августа 1911 года отмечал, что "проба оказалась весьма удачной".


В том же году Нестеров поступает в Петербургскую офицерскую воздухоплавательную школу. Вскоре он был переведён в Варшаву, где в ноябре 1912 года начал тренировочные вылеты на боевых "Ньюпорах" и зарекомендовал себя как лётчик - экспериментатор. Так, во время одного из полётов он набрал высоту 1600 метров (что уже было достижением) и, выключив мотор, кругами, восьмёрками спланировал над Варшавой, чем "привёл товарищей в трепет".


Талант лётчика и военного специалиста Нестерова особенно проявился во время первых в России совместных учений авиации и артиллерии. Было сделано много открытий, которые с успехом использовались потом советскими авиаторами. Пётр Николаевич тренировался в совершенствовании пилотирования, в отработке крутых виражей, готовясь осуществить "мёртвую петлю". Одолевали сомнения в надежности конструкции самолёта, а главное - будет ли его эксперимент нагляден. Он решился на демонстрацию. 27 Августа 1913 года нестеровский "Ньюпор" вновь взмыл в небо. Набрав высоту 800 - 1000 метров, лётчик, как явствует из рапорта начальства, выключил мотор и начал пикировать. На высоте около 600 метров мотор снова включился, самолёт устремился вертикально вверх, потом лег на спину, описал петлю и пошёл в пике. Мотор выключился, самолёт выпрямился и плавной, красивой спиралью благополучно приземлился.


Из Нижнего Новгорода начальник кадетского корпуса телеграфировал: "Корпус восторженно приветствует своего славного питомца блестящим успехом на гордость русской авиации".


Нестеров практиковал взлёты и посадки в темноте, разрабатывал применение ацетиленового прожектора на монопланах для ведения ночной разведки, вынашивал идею о перестройке хвостового оперения в виде "ласточкина хвоста", мечтал выйти в отставку и целиком посвятить себя конструированию самолётов. Но в июне 1914 года началась война...


В боевых условиях Нестеров продолжал совершенствовать тактику ведения ночной разведки, искал новые способы боевого применения авиации, осуществлял бомбометание, да так эффективно, что австрийское командование обещало крупную денежную награду тому, кто собьёт аэроплан Нестерова.

Русский пилот отстаивал мысль о возможности и необходимости воздушного боя, который, ввиду отсутствия в то время на самолёте пулемёта, он усматривал в таране, причем неприятельская машина должна быть сбита ударом сверху. Вскоре Нестеров осуществил этот приём на практике. 26 Августа 1914 года Нестеров протаранил самолёт австрийского пилота Розенталя, который вёл воздушную разведку передвижения русских войск.


Произошло это в небе близ города Львова, на глазах местных жителей. Барон Ф. Розенталь дерзко летел на тяжёлом "Альбатросе" на высоте, недосягаемой выстрелами с земли. Нестеров смело пошёл ему наперерез в лёгком быстроходном "Моране". Австриец пытался убежать, но Нестеров настиг его и врезал свой самолёт в хвост "Альбатроса". Свидетель тарана писал:

"Нестеров зашёл сзади, догнал врага и, как сокол бьёт неуклюжую цаплю, так и он ударил противника".

Громоздкий "Альбатрос" ещё продолжал некоторое время лететь, потом повалился на левый бок и стремительно упал. При этом погиб и Пётр Нестеров.


Отважный пилот был погребён в Киеве как национальный герой. В 1914 году на месте его гибели в городе Жолкове Львовской области был сооружён монумент, а вскоре городок переименован в Нестеров. Позднее, в 1980 году, в этом городе построили мемориал памяти героя - авиатора.


Напротив нижегородского памятника Нестерову установлен макет самолёта «Ньюпор-4», на котором летчик впервые выполнил «мёртвую петлю».

Сокурсники Петра Нестерова по авиационному отряду, которые не верили в возможность «петли», сочинили шараду-эпиграмму:


Ненавидящий банальность, Полупризнанный герой, Бьёт он на оригинальность, Своею мёртвою петлёй


Нестеров, в свойственной ему юмористической манере, ответил оппонентам:


Коль написано: петля, То, конечно, это я. Но ручаюсь вам, друзья, На петлю осмелюсь я Одного хочу лишь я, Свою петлю осуществляя: Чтобы эта «мертвая петля» Была бы в воздухе живая. Не мир хочу я удивить, Не для забавы иль задора, А вас хочу лишь убедить, Что в воздухе везде опора…


Усадьба Рукавишниковых – НГИАМЗ (Верхневолжская наб., 7)


Перед вами величественное и роскошное - усадьба купцов Рукавишниковых.


В начале 19 столетия в Нижний из Балахны переезжает Григорий Михайлович Рукавишников, из бывших крепостных. К занятиям предков - торговле солью и ростовщичеству - он добавляет торговлю водкой и железом, а в 1822 году строит первый в городе "железоделательный" завод, т.е. становится ещё и фабрикантом. Однако "железным стариком" в итоге прозвали его сына, Михаила Григорьевича, который развил семейное дело и укрепил его позиции.


Из детей "железного старика" только старший сын Иван был допущен к семейному бизнесу. Остальные предпочитали жить в свое удовольствие на проценты, потихоньку спуская миллионное наследство на свои прихоти.


Так Сергей Михайлович Рукавишников отличался особой любовью к помпезному строительству. В 1877 году он решает превратить скромный двухэтажный дом на набережной, купленный еще его отцом, в роскошную усадьбу в стиле итальянских палаццо позднего Возрождения. При этом новый дом как бы надстраивают поверх старого.


Легенда гласит, что когда приглашённый из Москвы архитектор Бойцов поинтересовался у заказчика, в каком стиле проектировать здание, в ответ он услышал: "Во всех, у меня на все стили денег хватит".


Таким образом, особняк Рукавишниковых даёт прекрасное представление о том, что такое купеческий вкус – очень дорого, добротно и пышно, но с явным перебором. К зданию достроили третий этаж, крылья фасада, внутри - парадную лестницу из мрамора. Особняк обильно украсили лепниной. Редкой роскошью отличается и внутреннее убранство дома.


В доме было сделано паровое отопление и вентиляция, а в 1903 г. он одним из первых среди частных домов получил электрическое освещение. Лучших апартаментов в городе было не сыскать. Именно поэтому Рукавишниковы принимали под свои кровом высоких гостей. В 1896 году здесь остановились приехавшие на открытие XVI Всероссийской художественно-промышленной выставки эмир бухарский и китайский полномочный министр Ли Хунчжан, пребывавший в должности вице-короля. Министр был настолько очарован красотою дома и нижегородским гостеприимством, что, вернувшись домой, прислал хозяину бесподобного дворца орден Желтого дракона.


В 1911 году Нижнем Новгороде во дворце на Верхне-Волжской набережной разразился скандал. Хозяин дома Сергей Михайлович Рукавишников получил новый номер журнала «Современный мир». В нем вышла первая часть романа «Проклятый род». С первых же страниц Сергей Михайлович узнал отца, братьев и себя. Но самым возмутительным было то, что автором романа оказался его собственный сын – Иван Рукавишников.


«Дом Макаров, будущий дом его велик и прекрасен, тысячи каменщиков будут строить его. И будет дом дворец и во дворце 100 комнат. И будет дом тот стоить ровно мильён, так нужно! Пусть весь город ахает».


Писатель Иван Рукавишников признавался, что ещё с детства чувствовал себя белым вороненком, он отошел от семейного дела, уехал в столицу и вошел в кружок декадентов. Подружился с Бальмонтом, Брюсовым. И привык к пометкам, которые оставляли редакторы на его рукописях: «Денег автору не требуется, у него папаша миллионщик».


Впрочем, после издания «Проклятого рода» отец проклял сына и лишил его наследства.


Иван Рукавишников на много лет пережил отца и всех родственников. Радовался, когда в 1917 году дворец на набережной национализировали. Вместе с братом обратился к властям с идеей разместить здесь музей. Сам собирал коллекцию для музея.


В 1924 году в особняке бывшей усадьбы купца Рукавишникова на Верхне-Волжской набережной получил свою постоянную прописку краеведческий музей (в дальнейшем – филиал НГИАМЗ - Нижегородского Государственного историко-архитектурного музея-заповедника). В годы Великой Отечественной войны, когда город подвергался бомбежкам, чтобы сохранить музей, его коллекцию перевезли в Нижегородскую область, а после войны вернули. Любопытно, что под старинным усадебным зданием в годы войны располагалась основная часть бункера Сталина, так называемый объект 74.


Считается, что НГИАМЗ ведет свою летопись с 1896 года. Впервые он открыл двери широкой публике в Дмитриевской башне кремля. За более чем столетнюю историю музеем накоплены уникальные коллекции памятников культуры (свыше 300 тыс. предметов), среди них - произведения декоративно-прикладного искусства, живописи, графики; уникальные коллекции фарфора, тканей, мебели, изделий из металла, музейные предметы из частных собраний дворян Абамелек-Лазаревых, Шереметевых, из коллекций представителей купеческого сословия В.М. Бурмистровой (урожденной Рукавишниковой), Д.В. Сироткина, из собрания нижегородского фотографа А.О. Карелина и многих других.


В течение 16 лет (с 1994 года) двери парадного подъезда рукавишниковского палаццо были закрыты. В 2010 году реставрационные работы были завершены.


Музей Нижегородской Радиолаборатории – Газпром (Верхневолжская наб., 5)


Мемориальные доски с профилями А. С. Попова и М. А. Бонч-Бруевича извещают, что здесь в 1918 г. по указанию В. И. Ленина начала работать Нижегородская радиолаборатория с мастерскими.


Мемориальная доска, расположенная слева, несколько мистифицирует зрителя. Можно подумать, что здесь-то и родилось радио, но, на самом деле, в этом здании Александр Степанович Попов вряд ли бывал.


Радиопередача была им впервые продемонстрирована в 1895 году. Он и впрямь в это время (с 1889 по 1898) работал в Нижнем Новгороде, но только в летние месяцы, когда действовала Ярмарка, где он руководил электростанцией. В остальное же время он трудился в своей лаборатории в Кронштадте, где и продемонстрировал свое изобретение.


В 1896 году в Нижнем Новгороде проводилась XVI Всероссийская промышленная и художественная выставка. Посетители сельскохозяйственного павильона быстро обратили внимание на странное поведение одного из экспонатов зала метеорологии. Если подавал "голос" находившийся там звонок, то через некоторое время над городом вспыхивали молнии, гремел гром, а на землю обрушивался ливень. Скромная табличка извещала, что сей аппарат – «грозоотметчик» - предназначен для записи электрических разрядов в атмосфере, а изготовил его Александр Степанович Попов из Кронштадта.


А.С. Попов говорил:

- Я русский человек, и все свои знания, весь свой труд, все свои достижения я имею право отдавать только моей Родине. И если не современники, то, может быть, потомки наши поймут, сколь велика моя преданность нашей Родине и как счастлив я, что не за рубежом, а в России открыто новое средство связи.


А в этом доме сначала помещалось пароходное общество «Кавказ и Меркурий», а затем с 1860 года – общежитие семинарии, располагавшейся неподалеку.

Лаборатория поселилась тут лишь в 1918 году, но в ее составе были прямые ученики Попова.


Радиолаборатория была сначала сформирована в Твери, но за отсутствием технической базы вскоре переведена в наш город. Инициатором ее создания был ленинский сподвижник Бонч-Бруевич, а непосредственным руководителем – Лещинский, ученик Попова. Здесь велась разработка и производство электронных ламп. К 1920 году Бонч-Бруевич создал лампу такой мощности, что стала возможна прямая радиосвязь Нижний-Москва. В том же году здесь впервые в мире применили быстродействующие буквопечатные аппараты.

Спустя два года тут создают первые полупроводники, а также транслируют первый радиоконцерт.


С НРЛ начинается биография многих нижегородских НИИ и предприятий радиоэлектроники и связи, таких как НИРФИ, ИПФРАН, НИИРС, НИПИ, заводы им. Фрунзе, телевизионного, аппаратуры связи им. Попова, им. Петровского и др.

В 1974 г. в здании был открыт мемориальный музей НРЛ.

Усадьба Сироткина (НГХМ), памятник Сироткину (Верхневолжская наб., 3)


Перед нами особняк купца 1-й гильдии и промышленника Дмитрия Васильевича Сироткина.


Дмитрий Васильевич был крупнейшим судовладельцем в Нижнем Новгороде конца XIX — начала XX века. Это был человек большого таланта и необычной судьбы, личность незаурядная, противоречивая.


Происходил из крестьянской старообрядческой семьи. Отец его, Василий Иванович, хлебопашествовал, а попутно в зимнее время, когда на поле делать нечего, занимался торговлей щепным товаром. Покупал у деревенских кустарей ложки, посуду, бочки, приобретал одну, две лодки, грузил на них товар и отправлялся в Астрахань – торговать. Постепенно крестьянин-купец поднаторел в торговле, в судовождении, и побочный коммерческий промысел стал основным источником доходов семьи.


Василий Иванович приобретает задешево старую паровую машину, устанавливает ее на собственный деревянный пароход. И вот он уже судовладелец. Судно было неказистым, да и с паровой машиной пришлось повозиться, оттого и название получило – «Многострадальный». Но деревянная посудина оказалась неплохим работником, за несколько лет окупила себя, за что в благодарность получила новое название «Оправданный».


Со временем Василий Иванович перебрался из деревни в Нижний Новгород, где записался в третью купеческую гильдию. Дела пошли неплохо. Василий Иванович привлекает к работе сыновей - сначала старшего как главного помощника, позднее - среднего Дмитрия. Подростка, который только и успел, что обучиться грамоте и счету на дому, определили на должность матроса – чернорабочего. Отцовский пароход «Воля» стал для Дмитрия главным университетом, наукой жизни, на нем он постиг весь курс речника от низшей ступени – матроса до высшей - капитана.


Удачно начатое сироткинское дело неожиданно рухнуло: погиб старший брат Дмитрия – Викул. Без него, главного двигателя семейного предприятия, дела у Сироткина-старшего пошли вкривь и вкось, фирма погрязла в долгах. Дмитрий, понимая, что отцовского дела уже не возродить, начинает создавать собственное дело. «Хитрый Митрий», как впоследствии за удачливость и оборотистость его прозвали на Волге, женится на девушке из богатой купеческой семьи, которая помогает ему «встать на ноги». Также ему досталась часть средств от отцовских капиталов, при этом отец всю оставшуюся жизнь говорил, что сын ограбил его. А волевой и энергичный Дмитрий Васильевич двигается вперед, покупает собственный пароход, который называет «Воля». Через короткое время, весьма умножив капитал, он приобретает нефтеналивную транспортную компанию. Это приобретение определило его дальнейшую деятельность на Волге – перевозку нефтепродуктов.


Уже через 2 года молодой энергичный купец заставил говорить о себе весь город. Его избирают в Городскую думу. Стремительно рос авторитет Сироткина среди нижегородских судовладельцев. Показав себя знатоком пароходного дела, он становится постоянным представителем родного города на предпринимательских съездах по водным путям.


По достоинству Дмитрия Васильевича оценили и братья по вере – старообрядцы белокриницкого священства. В конце 19 века его избрали религиозным главой этой авторитетной и многочисленной группы староверов.


Сироткин был новатором во всем и, конечно, в сфере технических идей, за что заслужил прозвище «американец». Именно он задумал перейти на эксплуатацию нефтеналивных барж новой конструкции, напоминающей старинную расшиву. Техническим исполнителем этой идеи стал выдающийся русский инженер В.Т.Шухов. Шухов спроектировал огромную баржу с почти плоским днищем и закругленным носом, благодаря чему огромная, наполненная почти 10 тысячами тонн нефти посудина спокойно шла по речному мелководью. Среди специалистов такая идея произвела фурор. А некоторое время спустя Сироткин первый начал замену паровых машин на судах на более экономичные, компактные и мощные дизели.


Еще больше, чем на нефти, заработал Сироткин на Первой мировой войне. Поставлял в армию продовольствие, обмундирование – полушубки, ватники, запчасти для кораблей и лодок, подковы.

Став состоятельным человеком, Сироткин захотел построить себе роскошный дом в центре города. Для этого в 1913 году были приглашены молодые архитекторы братья Веснины (Александр, Виктор, Леонид). Это был их первый самостоятельный проект.


Сироткин поставил архитекторам условия, которые трудно было соединить друг с другом. Заказчик обратился к молодым зодчим с очень нестандартным требованием. "Вы, - говорил он (вспоминает в 1937 году в одной из своих статей В.А. Веснин), - выстройте такой дом, чтобы после моей смерти он мог быть музеем, но квартира, в которой я буду жить, чтоб была деревянной". И еще: "Сироткин решил сделать в кабинете звездное небо: приказал поставить "агромадные" звезды из лучшего червонного золота". Кстати, при реконструкции здания 1993 года в полу в спальне в мужской и женской половинах были обнаружены кирпичные основания от печей-лежанок.


В ходе реставрации под слоем штукатурки были обнаружены росписи потолков. Потолок одного из залов с выходом на лоджию был расписан Александром Весниным. Роспись выполнена в стиле старых итальянских мастеров, но и не без влияния модернистов. Известна история, когда старообрядцы, единоверцы Сироткина, придя в строящийся дом и увидев полуобнаженные живописные фигуры, пришли в страшное негодование. Сироткин приказал художнику: «Одеть!». Но староверы не успокоились и постановили - уничтожить нечестивые картинки, на которых вместо бога и ангелов на облаках восседают смертные красавицы. Однажды рано утром, когда все еще спали, и в строящемся доме никого не должно было быть, внутрь проникли два маляра с ведрами купороса и кистями с целью уничтожить греховные изображения. Помог случай: в доме помимо сторожа оказался производитель работ, у которого не сходился баланс, и росписи были спасены.


В том же 1913 году Сироткин избран нижегородским городским головой на четырёхлетний срок. От жалования при этом он демонстративно отказался. Во время пребывания его на должности городского главы Нижнего Новгорода началось строительство канализации, было выкуплено в собственность города трамвайное и электрическое хозяйство, открылась городская хлебопекарня. Дмитрий Васильевич принимал участие в открытии в 1915 году Народного университета.


Второй раз Сироткин избирался городским головой на 1917—1920 гг. Выборы состоялись 7 февраля 1917 года, а уже в начале сентября Сироткина сменил городской голова Временного правительства.


Дом на набережной, законченный в 1916 году, был реквизирован городским Советом рабочих и солдатских депутатов для собственного размещения.

В 1924 году в доме разместился художественный отдел историко-художественного музея.


Дмитрий Сироткин уехал из России. Жил в Белграде, на Дунае имел свое дело по судоходной части. Тосковал по Родине. Вспоминал Волгу. После Великой Отечественной войны очень просился в Россию, но разрешения не получил. Наши солдаты, беседовавшие с ним в 1944 году, рассказывали: "Был очень доволен, узнав, что дом его на Откосе приспособили под музей".


Умер Дмитрий Васильевич в начале 1950-х годов, дожив до глубокой старости.


Сегодня в Усадьбе Сироткина - один из филиалов Нижегородского государственного художественного музея. Открытие после капитального ремонта произошло 30 сентября 2009 года.


Здесь располагается самое большое в России станковое полотно – более 40 квадратных метров (698×594 см) (можно сравнить с площадью хрущевских квартир) — картина К. Е. Маковского «Воззвание Минина», которая была написана в 1896 году (а писалась она в течение 20 лет). Полное название картины: «Минин на площади Нижнего Новгорода, призывающий народ к пожертвованиям». Работа является одной из самых известных картин на патриотическую тему России.

Помимо этой картины здесь представлены экспозиции западноевропейского искусства.


Кроме того, посетители могут любоваться и интерьерами самого здания - здесь все детали интерьера отреставрированы и имеют первоначальный вид.

Дом Архитектора (Верхне-Волжская наб., 2) и Нижегородская Медицинская Академия (Верхне-Волжская наб., 1)


В 1850 года титулярный советник Порфирий Николаевич Григорьев купил с торгов обширный участок земли поблизости от Георгиевской башни Нижегородского кремля. После этого он заказал у архитектора М. К. Ястребова проект двухэтажного каменного дома со сводчатыми подвалами. Годы постройки – 1850-1851.

История дома связана с именами двух литературных знаменитостей.


В 1858 году здесь проживал поэт Тарас Григорьевич Шевченко. Оказался он в Нижнем Новгороде не по своей воле – Шевченко направлялся из Оренбургской ссылки в Петербург. Но уже в пути его догнало запрещение проживать в обеих столицах, и несчастный «бывший художник» (как именовали его в официальных бумагах) застрял в Нижнем - без денег, без друзей, в расстроенном состоянии здоровья. Правда, пропасть ему не позволили – сам губернатор Александр Николаевич Муравьев, бывший декабрист, взялся хлопотать о нем. Нашли поэту квартиру, помогли деньгами, а там пришло и окончательное помилование и разрешение на право свободного въезда в столицы.

Все в том же 1858 году в этом же доме в квартире управляющего пароходством останавливалась литературная знаменитость уже мирового масштаба - Александр Дюма (отец). Предприняв путешествие по России, Дюма после Петербурга и Москвы устремился в Нижний Новгород. Он желал увидеть знаменитую Нижегородскую ярмарку. «Перед нами открылось такое зрелище, что я ахнул от удивления. С высоты мы увидели слияние Волги и ее притока Оки, перед нашими глазами было все поле ярмарки, то есть почти два квадратных лье земли, покрытой ларьками; среди них сновала многонациональная толпа: русские, татары, персы, китайцы, калмыки и Бог знает, кто еще», - напишет он позже. В доме губернатора Муравьева знаменитого литератора ожидал пышный прием, а сверх того сюрприз - встреча с графом и графиней Анненковыми, героями его романа «Учитель фехтования».