Поиск

Большая и Малая Покровская

Пост обновлен 26 дек. 2020 г.


Городская скульптура «Городовой» (у дома пл. Минина и Пожарского, 2/2)

Скульптура изображает служащего полиции конца XIX века. Это реальный персонаж нижегородской истории. Скульптура отливалась на основе фотографии околоточного надзирателя Василькова, сделанной в фотоателье Максима Дмитриева в конце XIX века. На шее у стража порядка медаль «За беспорочную службу в полиции». Околоточный надзиратель или в обывательской речи просто «околоточный» - это чиновник городовой полиции, ведавший околотком (минимальной частью полицейского участка, 3-4 тыс. жителей), аналог участкового.

Не каждый мог поступить на службу в российскую полицию. Желающий должен был соответствовать ряду условий: благообразная наружность, рост не менее 175 см, крепкое телосложение, хорошее здоровье, острое зрение, состояние в запасе (отслужил в армии), беспорочное поведение, сообразительность и расторопность. А для околоточного надзирателя – еще и военный чин, образование не менее 3-х классов, аттестация из полка.

Одежда околоточного надзирателя: шапка зимой или фуражка летом, кафтан темно-зеленого сукна (обшлаги и воротник оформлялись оранжевым кантом), галстук, шаровары и кушак – черного сукна, лаковые сапоги, перчатки, плащ, капюшон при непогоде. Обязательное вооружение – кавалерийская шашка, револьвер на поясе в кобуре на оранжевом шнуре с трехцветной гайкой, свисток.

Обязанности околоточного надзирателя были многочисленны и разнообразны. «Инструкция околоточного надзирателя московской полиции» представляла собой книгу в 300 с лишком страниц! Главная задача состояла в том, чтобы жители наблюдаемого околотка (3-4 тысяч человек) неукоснительно соблюдали правила общественного порядка.

Надзиратель должен был досконально знать обо всем происходящем на вверенной ему территории – от затеваемых в домах ремонтах, которые можно было вести только с разрешения властей, до уборки мусора и снега - чтобы в гололедицу дороги песком посыпались.

Он должен был знать все о домах, домовладельцах, содержателях доходных заведений. Он был обязан как можно чаще обходить пешком свой околоток днем и ночью, проверяя, как несут службу городовые, дворники, ночные сторожа, все замечая и составляя протоколы по всякому происшествию.

Околоточный был привязан к своей территории и даже оставлять ее мог только с разрешения вышестоящего начальства. Околоточным предписывалось вести практически аскетичный образ жизни – им воспрещалось посещать рестораны и трактиры, кроме как для исполнения служебных обязанностей. И даже жениться можно было только с разрешения градоначальника!

Околоточному подчинялись городовые и дворники. Городовой – самый нижний чин в полиции. Одежда – шапка из черной мерлушки с околышем, на околыше посеребренная бляха с гербом губернии, а под ним на металлической ленте порядковый номер, летом – фуражка с порядковым номером. Кафтан по образцу околоточного надзирателя, плечевые знаки – жгуты из оранжевого шнура, галстук и шаровары синего цвета, сапоги, кушак, шашка, револьвер, свисток как у околоточного надзирателя, шинель.

Городовой - низший полицейский чин в Российской империи. Без них невозможно представить губернский город второй половины XIX века. Главная задача городового - следить за порядком. Посты, обычно, располагались на перекрёстках улиц таким образом, чтобы дежуривший городовой мог видеть своих коллег на других постах. Дежурство длилось 8 часов. Один пост обслуживался тремя городовыми посменно.

Городовые наблюдали за порядком - зажигание огней при наступлении вечера, езда по улицам, ремонт домов, вывоз нечистот, «забор нищих», наблюдение за газетчиками и разносчиками, за питейными заведениями и публичными домами. Кроме общих обязанностей, городовой, заступив на пост, должен был твёрдо знать все дома и домовладельцев во вверенном участке, место нахождения пожарных кранов и сигналов, почтовых ящиков, ближайшие больницы, аптеки, родильные приюты, телефоны и адреса живущих рядом врачей.

Городовому предписывалось «вести себя всегда прилично своему званию», запрещалось «принимать от обывателей какие бы то ни было подарки деньгами или вещами», запрещалось грубое обращение с гражданами любого сословия, рукоприкладство.

Форма одежды полиции Российской империи занимает уникальное место в мировой практике. Её отличала тесная связь с российским военным костюмом, который всегда считался самой нарядной и привлекательной мужской одеждой. Российские полицейские чины в костюме не уступали военным, смотрелись щеголями. Мундир служил напоминанием-символом доблести, чести в служении отечеству, и в этом смысле играл важную политическую и пропагандисткую роль, а также способствовал укреплению социального положения полиции и поднимал ее авторитет в глазах населения.


Б.Покровская, 1 – «Дворец труда»

Одно из самых заметных зданий стоит в самом начале улицы Большой Покровской. Это Дворец труда.

В 1851 году купец Петр Бугров построил на этом мест каменное здание. До 1894 года там размещались торговые лавки, а на втором этаже - городской театр. Нужно отметить, что старообрядец Бугров с большой неохотой сдал помещение увеселительному заведению, уступив лишь просьбам губернатора. При постройке произошел несчастный случай – часть недостроенной стены обвалилась, насмерть задавив несколько рабочих. Дело замяли, но над домом как будто тяготел злой рок - несколько раз здание выгорало изнутри, постепенно разрушалось. Бугровы поспешили избавиться от сомнительной недвижимости, дом часто менял владельцев и наконец пришел в полное запустение и оказался в залоге, заслужив в народе название «дома-катастрофы».

В 1894 г. судьбу здания обсуждала городская Дума. Планировалось выкупить здание из залога и отремонтировать ко Всероссийской выставке 1896 г., чтобы в нем мог возобновить свою деятельность театр. Николай Бугров обратился с просьбой: «Ходатайствую перед Градской Думой. Стройте театры, где желаете, только место, где сейчас театр стоит, мне продайте. Хорошую цену дам, уважьте. Родители покойные, папенька с маменькой, на этом месте жили, дом имели. Легко ли их косточкам в могилках знать, что теперича здесь театр?" «А что же, по вашему мнению, в театре такого делают, что родительские кости могут тревожиться в гробах?» — поинтересовался городской голова. Николай Бугров высказался в том смысле, что театр - место неприличное. Его просьбу уважили. Бугров выкупил дом у банка за 50 тысяч рублей.

А через неделю после покупки Городская дума получила от Бугрова письмо, в котором он извещал, что отдает приобретенный дом Городской управе, правда, при одном условии: «… в этом здании впредь никогда не допускать устройство какого-либо театра или увеселительного заведения…»

В 1898 году в планах Городской думы было открытие магазинов на первом этаже и библиотеки на втором, но во время ремонта случился – который по счету – пожар, и здание выгорело.

Через некоторое время на этом месте городская дума решила построить собственное административное здание. Причем Бугров опять не остался в стороне: он взял на себя свыше 70% расходов по строительству дворца. Проект был заказан петербургскому архитектору Владимиру Петровичу Цейдлеру.

В знак признательности Дума нарекла своё новое здание «Бугровским благотворительным корпусом». Она ходатайствовала перед императором о присвоении Н. А. Бугрову звания мануфактур-советника, учредила стипендии имени Бугрова в Коммерческом и Кулибинском училищах, учредила фонд Бугрова во «Вдовьем доме». Знаменитому художнику Маковскому Дума заказала парадный портрет Бугрова в полный рост. Но по какой-то причине эту работу исполнил другой художник, Богданов-Бельский. Портрет сохранился, и теперь он - реликвия Нижегородского художественного музея. А вот мемориальная доска на Дворце труда появилась сравнительно недавно, в 1997 году, к 160-летию Н. А. Бугрова.

Дом Городской думы был построен в 1904 году и стал одним из самых значительных сооружений в нашем городе. Центральный фасад его выходил на главную площадь города и прекрасно гармонировал с Дмитровской башней Кремля и церковью митрополита Алексия (не сохранилась). Дом в плане имеет форму трапеции, с замкнутым внутреннем двориком, характерным для крупных зданий столичных городов начала 20 века. Главный фасад украшен гербом города с изображением оленя.

По своему функциональному содержанию дом делился на три самостоятельные части – зал заседания Думы с обслуживающими комнатами, помещение Городской управы (со стороны Зеленского съезда) и роскошные магазины на первом этаже, протянувшиеся вдоль Большой Покровской.

Парадность и значительность огромному вестибюлю придает центральная лестница, что ведет в зал заседаний. Сам зал поражает красотой: в его интерьере использовались элементы декора царского павильона с Всероссийской выставки 1896 года.

С 1908 по 1972 год здесь находилась известная картина Константина Маковского «Воззвание Минина» (в настоящий момент экспонируется в НГХМ, филиал на Верхневолжской наб.).

В годы Великой отечественной войны здесь размещался эвакогоспиталь № 2817 для воинов Советской Армии. С 1919 по 2013 годы здание принадлежало профсоюзным органам, благодаря чему получило название «Дворец труда».

Справка

Николая Александровича Бугрова (1837 - 1911) называли некоронованным королём Нижнего Новгорода – такое огромное влияние он имел и в экономике, и в общественной жизни нашего города. Миллионер, крупный промышленник, приятель великих князей и министров, благотворитель, Почётный гражданин Нижнего Новгорода и вообще яркая фигура – Бугров-младший притягивал к себе всеобщее внимание. Он был владельцем самых современных паровых мельниц, перемалывающих миллионы пудов зерна в год, пароходства на Волге, льнопрядильной мануфактуры, сотен десятин леса и целых селений. В 1896 году именно Бугров выиграл «тендер» на снабжение хлебом всей русской армии.


Громадную популярность создала Бугрову широкая благотворительность, на которую он тратил около половины дохода. Николай Александрович выстроил приют для бездомных, где им предоставлялся ночлег. На окраине города (современная пл. Лядова) существовал учреждённый им Вдовий дом, дававший приют 150 женщинам с детьми. Жертвовал миллионер крупные суммы на школы, богадельни, детские приюты, поддерживал старообрядческие скиты. В бугровской кухне стояла на столе деревянная плошка, наполненная двугривенными, из которой каждый нуждающийся мог брать потребные средства. Обладая огромным состоянием, купец-меценат «держал в кармане» городскую и губернскую власть. На приеме у министров сначала приглашали в кабинет знаменитого промышленника, а затем уже губернатора. Не мог губернатор тягаться с человеком, у которого периодически занимал под векселя крупные суммы денег.


У этого «большого» человека были и большие слабости. В молодости Бугров был три раза женат, но к сорокалетнему возрасту похоронил всех трёх жён. Не имея права по церковным канонам больше жениться, питал слабость к женщинам, объясняя так: «Блуд не грех, а испытание божие». Из покровительствуемых им скитов он выбирал понравившуюся девушку и брал её к себе в дом «для услужения». Когда прихоть проходила, он выдавал девушку замуж за одного из своих многочисленных служащих. Девушка отныне именовалась «племянницей» и могла рассчитывать на всемерную помощь богатого дядюшки. И все были таким раскладом довольны. Когда хоронили Николая Александровича, за гробом шел весь город. Не умолкая, гудели на весенней Волге пароходы, отдавая последнюю почесть хозяину. В газетном некрологе он был назван прежде всего «крупным благотворителем», а затем уже «представителем хлебного дела».


Городская скульптура «Чистильщица обуви» (у дома Б.Покровская, 1)

Кажется, что эта скульптура изображает мальчика-чистильщика обуви. На самом деле, в фартуке, с черными щетками в руках и с деревянной коробкой впереди себя сидит на этом месте женщина, которая в течение многих лет чистила обувь нижегородцам.

По национальности она – изидка: так называли курдов. Это потомки ассирийцев, проживающие в Иране, Ираке и Армении. В России изиды всегда занимались чисткой и ремонтом обуви. В 1920 году Михаил Калинин особым приказом распорядился «ассирийцам предоставить чистку и ремонт обуви», а в Ленинграде после войны даже существовала особая артель «Трудассириец». Так что уличные сапожники и чистильщики обуви восточной внешности в Москве, Ленинграде и других городах стали неотъемлемой частью уличных пейзажей. Наша изидка славилась на всю округу своим стойким чудо-кремом для обуви, который готовила по собственному рецепту. А чистила она обувь в небольшом вагончике при входе на Мытный рынок.

Известно её имя - Мария Осиповна Бениаминова. Она чистила обувь на этом месте более 30 лет. Ее клиентами были многие сотрудники советского хозяйственного и партийного аппарата из организаций, расположенных в кремле. Говорят, что обувь после ее работы сохраняла блеск на всю неделю.

На себя она почти ничего не тратила, но, когда ее внук увлекся мотоциклами, подарила ему первый в Нижнем Новгороде (тогда Горьком) мотоцикл «Harley-Davidson».


Б.Покровская, 2 - Верхнепосадский общественный корпус / Мытный рынок

Еще в 1830-х годах по обе стороны от Дмитриевской башни, вдоль кремлевской стены, располагались деревянные торговые лавки. По новому плану площади они были снесены. Для торговых рядов архитекторами Иваном Ефимовым и Антоном Леером в 1841 году был построен протяженный корпус. Центральным фасадом он выходил на площадь, боковыми фасадами - на улицы Алексеевскую и Большую Покровскую.

В рядах центральной части располагались склады. В рядах, выходящих на улицы, торговали чаем, сахаром, бакалеей, фарфоровой посудой, шорным товаром. На третьем этаже по Большой Покровской находились Городская дума, Палата казенного имущества, органы городского управления, Палата Гражданского суда.

В 1904 году Городская дума и городская управа переселились в новое здание. Часть корпуса по Большой Покровской (д.2) реконструируется в стиле модерн архитекторами Вернером и Вешняковым, в него переезжает общественная библиотека.

По фасаду это здание украшают установленные в ниши бюсты великих русских писателей: Льва Николаевича Толстого, Александра Сергеевича Пушкина, Фёдора Михайловича Достоевского.

Это здание также связанно с именем Горького. В 1900 году он организовал в городе первую общественную елку для беднейших детей. Установлена была большая елка, снизу доверху украшенная сияющими игрушками, вокруг которой под звуки военного духового оркестра водили хороводы 500 детишек из самых бедных семей города. Затем перед ними выступил хор учеников городского училища, исполнивший детские рождественские песенки. В перерывах детей поили клюквенным морсом и сладким квасом. В завершение, каждый ребенок подучил подарок: мешочек со сладостями, что-то из зимней одежды или обуви, книжку или тетрадку с карандашом. После окончания елки все дети были развезены нанятыми извозчиками по домам. Эти представления, названные в народе "горьковскими елками", проводились ежегодно - до 1904 года.

За стенами корпуса долгие годы находился Мытный рынок. В настоящий момент его деятельность приостановлена, решается вопрос о том, что будет на его месте – торговый центр, фермерский рынок или общественное пространство.

Корпус окружает рынок с трех сторон, и зайти можно через небольшие арки. «Мыт» - значит налог. Вероятно, это имя носили еще старые торговые ряды, располагавшиеся под стенами Кремля, где взималась плата за въезд в город. Поэтому рынок и стал называться Мытным, и сохранил это имя после переезда. Это самый старый рынок в Нижнем Новгороде.

Мытный двор, заполненный лавками, в которых продавали скоропортящуюся провизию и зелень, играл в быту нижегородцев двоякую роль. Обладавший деньгами шел туда за покупкой продуктов; не обладавший деньгами шел туда за работой. Одна из лавок на Мытном, занятая живорыбной торговлей наследников Гузеева, имела большой крытый железом навес перед входом. Это место сбора городского пролетариата, ищущего работы, называлось «мытной биржей».

Ежедневно с восьми часов утра площадка перед навесом наполнялась разношерстной толпой. Тут рабочие кирпичных заводов, плотники, столяры, штукатуры, кровельщики, грузчики, приказчики, домашняя прислуга. Подряжались перенести тяжести, покупки с рынка, перевезти на лодке через реку. Представители мелкой интеллигенции пытались подзаработать рекламой товаров, комиссионерством. Одним из престижных считалось место факельщика бюро похоронный процессий "Полушкин и Ершов" (ул. Большая Покровская, 11). Ведь им не только платили, но и кормили на поминках. В их обязанности входило сопровождение катафалка для придания процессии большей торжественности. Однако получить эту работу мог не каждый. Необходим был высокий рост, худоба и скорбное выражение лица.

Групповой наем рабочей силы (на работы по расчистке снега на железной дороге, на ремонт и подсобные работы после обвала Похвалинской горы, после наводнений и паводков, лесных пожаров в губернии и другие им подобные события) практиковался только до двух часов дня. После этого на долю «мытной биржи» оставалось только мелкое разовое обслуживание нужд посетителей рынка.

Отнести на дом кулек провизии, расколоть дрова, набить снегом погреб — вот за что принимались люди «навеса», чтобы добыть кусок хлеба. Более сильные отправлялись дежурить у дверей мучных лавок. За десять-пятнадцать копеек человек взваливал на себя пятипудовый мешок крупчатки, куль овса или гороха и тащил в любую, хотя бы самую отдаленную, часть города. Пятиалтынный — предел оплаты его труда, так как извозчик брал за то же расстояние двугривенный. Мало кто из горожан знал, что среди таскавших муку и зерно по улицам Нижнего числилось немало … женщин, одетых в штаны и рубаху.

Начиная с конца ноября (время замерзания Оки), через реку устанавливался, кроме обычной пешей и конной переправы, ещё людской перевоз. Носильщики с Мытного двора, приделав деревянный стул к салазкам, перевозили в них за пятачок любого на ту сторону, к ярмарочной пожарной каланче. Багаж помещался в ногах у седока, «рикша» толкал салазки сзади, семеня лаптями по гладкому, как зеркало, льду реки.